Russian text – science foundation О вегетотерапии, основанной на саморегуляции и направленной на выживание.

О вегетотерапии, основанной на саморегуляции и направленной на выживание

Эта статья систематизирует и устанавливает теоретическую взаимосвязь между практическими и интуитивными знаниями, которые профессор, доктор медицины Виктор Линден передал мне за время нашего более, чем девятилетнего сотрудничества в области вегетотерапии. Эта статья описывает определенные методы в рамках диалектического мышления, связывая их с новейшими исследованиями младенчества. Также представлены некоторые идеи, касающиеся сексуальности, они рассматриваются в свете вегетотерапевтической традиции и понятия о терапевтическом отношении в свете теории контакта Боули. Сближение можно рассматривать как холистическое, прежде всего моноистическое; при этом считается, что все формы организма являются разными аспектами целостности. Основой этой целостности является функциональная стабильность вегетативной нервной системы, рассматриваемой, как одна из основных составляющих приспособляемости организма и определяющей, насколько организм в состоянии использовать потенциал саморегуляции для дальнейшего развития. Такое представление подразумевает, что у всякого психического явления имеется соматический коррелят, то есть любое изменение организма затрагивает все составляющие организма в целом, одновременно формируя и изменяя все без исключения составляющие организма также, как и их взаимоотношения. Это придает особую значимость взаимоотношениям организма и окружающей среды, что опять же воздействует на поведение организма и его способность к саморегуляции. Таким образом, организм созидается не только эмоционально и когнитивно, но и соматически/телесно под влиянием окружающей среды, одновременно являясь создателем самого себя и, исходя из этого, своего окружения. Я назвал подобный процесс сближения «вегетотерапией, основанной на саморегуляции и направленной на выживание».     Профессор Линден общался с Райхом, работал под руководством Бротъёй, сотрудничал с Н. Уолл и посещал лекции Ракнеса по анализу. Он занимался вегетотерапией ежедневно в течении почти 40 лет, до самой своей смерти в декабре 1993 года. Его метод основан на работах Фрейда, Райха, Болвби и Ракнеса. Глубокое понимание Линденом тела и опыт его врачебной деятельности без избыточного применения вспомогательных средств, его глубокие знания, понимание процессов и взаимосвязей организма, а также его высокоразвитые ум и интуиция наряду с готовностью поделиться этим опытом со мною стали неоценимым источником для моего понимания организма, для развития моего мыслительного и понятийного аппарата при той форме работы или вернее всего, при тех условиях и методах работы. Что касается меня, я начал работу с пациентами по вегетотерапии в 1985 г., перешёл на частную практику при полной рабочей нагрузке в январе 1987 г. и с тех пор последовательно работаю по вегетотерапии 5 дней в неделю. Пациенты чаще всего направлялись в группы первичным врачом, а симптомы как правило вызывались состояниями психоза, тяжёлыми страхами, инцестом, фиброзом, аффектными нарушениями, а также более лёгкими недугами и т. п.

Пояснение терминов:

Под вегетотерапией я понимаю следующее: Работа непосредственно с вегетативной нервной системой с целью восстановления нормальных вегетативных процессов в организме.

Это неуклонно приводит меня к следующему выводу: Любые нарушения – душевные или телесные – являются в том числе и нарушениями вегетативной нервной системы. Подобные нарушения усугубляются расстройством вегетативной системы и не могут быть удовлетворительно восстановлены индивидуумом.

Оказывается, мне также приходится признать следующее: При психических и соматических нарушениях в организме, восстановление нормальной вегетативной функции ведёт к оптимизации специфики функционального уровня организма.

Если быть до конца последовательным, отсюда следует вывод, касающийся и моей позиции: Внутренние саморегулирующие силы организма берут начало в вегетативной нервной системе, одновременно воздействуя через эту систему на все другие биохимические, физиологические, соматические, эмоциональные и когнитивные процессы. Изменения в организме зарождаются в центре и распространяются на периферию.

Организм вступает в диалектическое взаимодействие с окружающей средой и самим собою, как организмом. Это приводит к тому, что организм не только находится во взаимоотношении со своим окружением, но и формирует своего рода окружающую среду, находящуюся во взаимоотношении с ним. Это приводит к тому, что в определённых пределах организм не только формирует последовательности своих когнитивных, чувственных и поведенческих реакций, но также и посредством себя и своей окружающей среды прямо формирует свою соматическую форму самовыражения.

Для того, чтобы это можно было выразить во взаимоотношении понятий, я хотел бы прежде, чем перейти к методическим аспектам, сказать несколько слов о ПРОТИВОРЕЧИЯХ.

Диалектика и диалектическое мышление являются основополагающим элементом моего понимания вегетативной нервной системы, а также вникания в её функции и процессы. Предпосылкой ко многим последующим моим тезисам, дающим возможность это сформулировать, стало мировоззрение, возникшее на основе лекций Хавеманна (1964). Всякий конфликт можно рассматривать как неразрешённые противоречия, а предпосылкой роста и развития на любом уровне является то, что эти противоречия разрешаются, согласуясь на более высоких уровнях познания. Можно кратко сформулировать следующее:

Определенной предпосылкой для того, чтобы нечто имело возможность разделиться на противоположности, является некоторая общность. Единство противоположностей является предпосылкой для любого роста и развития. Если противоположности перестают объединяться, возникают застой и упадок.

Функционирование вегетативной системы основано на единстве противоположностей. (Парасимпатическая/симпатическая нервные системы/гормональная ось/иммунная система). Нарушения в вегетативной системе суть неразрешённые противоречия в самой этой системе. Эти противоречия отражаются на работе всего организма. Поскольку функциональный уровень вегетативной системы является фрагментом оптимальной функции, осуществляемой посредством этого противоречия, процесс охватывает организацию организма на всех уровнях. Вегетативная система находится в диалектической связи как со всем организмом, так и с самой собой. Это приводит к тому, что противоречия в вегетативной системе, отражаясь в организме, частично компенсируются организмом как на уровне организма, так и на уровне собственных компенсаторных механизмов вегетативной системы.

Это, в свою очередь, приводит к тому, что формы проявления в организме (биохимическая, физиологическая, соматическая, эмоциональная, когнитивная и поведенческая), отражающие эти противоречия, основаны на этой уникальной генетической и социальной схеме организма, наряду с его историей. В рамках нашего культурного наследия определённые социальные и генетические факторы станут коллективным резервом, откуда поколения получат свои приспособительные механизмы. Эти приспособительные механизмы оформят то индивидуальное решение, к которому придёт организм, принимая его на себя в том понимании, что они образуют определённые более или менее строгие рамки, в пределах которых осуществимо это решение. Одновременно как индивидуум, так и поколения будут пребывать в поисках изменения этих рамок, чтобы приспособиться к новым формам жизни. Непосредственный подход к определенной мере понимания этого народом мы можем найти в сказках, поговорках, художественных образах, легендах, народной медицине и т.п. Теперь вернемся к методическим аспектам.

РАЗМЕЩЕНИЕ ТЕЛА ВО ВРЕМЕНИ И ПРОСТРАНСТВЕ.  Посмотрев на младенца, лежащего на спине, мы увидим, что его ступни направлены вверх, колени лежат на животе, а таз свободно движется. При ингаляции (вдохе) грудь расширяется как в стороны, так и вверх по всей длине, плечи приподнимаются, а таз опускается. При экспирации (выдохе) грудная клетка опадает и втягивается по длине, плечи опускаются, мышцы живота сокращаются, а таз приподнимается. У младенца мы наблюдаем тазовый рефлекс в свободном развитии. Можно в определённой степени утверждать, что это и есть поза человека «прежде, чем зло явило себя миру».

Я прошу пациента – за немногими исключениями – раздеться выше пояса, лечь на спину и вытянуть вверх ноги в противоположном V – положении, чтобы подошвы упёрлись в подставку.

Это и есть терапевтическая поза во время всех консультаций и терапии.

Положение тела во времени и в пространстве при терапевтической ситуации является стандартным и в некоторой смысле ритуальным. Я считаю, что это стандартное положение в высшей степени улучшает доступность пациента для внутреннего исследования и до минимума снижает внешние помехи/изменения. Посредством того, что можно назвать ритуалом у пациента устраняется предубеждение и уверенность в том, каким будет терапевтический эффект в любое время, наряду с тем, что пациенту не нужно удивляться тем признакам или событиям, которые нужно задействовать для достижения лечебного эффекта. Это усиливает готовность пациента направить своё внимание на свою внутреннюю сферу и свои телесные реакции, одновременно с чем эта ситуация даёт терапевту существенную возможность изучить изменения в телесных реакциях организма, а также эмоциональные изменения и когнитивные сдвиги. Эта стандартизированная ситуация даёт богатую возможность для систематической оценки самого лечебного процесса для терапевта, если он того пожелает.

Пациент не просто ложится на спину и продолжает так лежать. Первой установкой зачастую является просьба к пациенту освободить голову от мыслей и дышать как обычно. Когда пациент занимает такое положение и дышит так, как привык, он проявляет свои вегетативные нарушения, например посредством дыхания и напряжения мышечных областей, допустим, голова, шея, грудь, диафрагма, бёдра и голени свободны, но одновременно таз может быть в зажатом состоянии. В некоторых случаях можно получить непосредственные реакции, когда пациент сам внезапно обратит внимание на нарушения своего дыхания или на напряжение разных групп мышц: в других случаях потребуется выяснить, как проявляется дыхание и почувствовать те группы мышц, которые у пациента напряжены. Это можно выяснить таким образом: «Ты знаешь, что почти не дышишь? Ты согласен, если я скажу, что ты дышишь толчками? Ты чувствуешь, что дрожишь при дыхании, когда вдыхаешь? Твое дыхание как бы зажато в самой верхней части груди?»

Вмешательство обуславливается тем, как пациент фактически дышит и в зависимости от того насколько он напряжён, уместно или нет начинать с таких установок. Иногда достаточно разрешить пациенту погрузиться в состояние покоя, обрести фактически своё собственное дыхание и посредством этого может самопроизвольно начаться исследование внутренней сферы. Часто оказывается, что у пациента проявляются отчётливые самопроизвольные движения, которые являются такими же рудиментарными, как и дыхание младенца. Эти движения необходимо усилить, также необходимо, чтобы пациент приподнимал плечи при вдохе и опускал их на выдохе, а таз приподнимал на выдохе. По моему опыту, связь с этими изначальными и самопроизвольными биологически оправданными движениями, характеризующими пациентов, несовершенна и недостаточна. Эта связь может быть нарушена в большей или меньшей степени, но она нарушается всегда. Активность вегетативной системы моментально изменяется при смене пациентом позы с вертикальной на горизонтальную, например меняется кровяное давление. Всякий раз, когда просишь пациента подвигать плечами и тазом, отчасти задействуется работа тела. Это между прочим приводит к тому, что сердце самопроизвольно выделяет гормоны и вегетативная система активизируется. Активизируются также те области вегетативной системы, которые повреждены (например, проявляются усиленное зевание, тик, покраснение, мышечные спазмы, дрожь и др.) Эти опосредованные вегетативной иннервацией реакции являются неосознанными. Исходя из того, как пациент себя ведёт, ложась на кушетку, я изучаю основной язык тела, форму тела и поведение с того момента, когда пациент входит в дверь до того, как он ложится на кушетку, затем я посредством этого предполагаю, какую установку я должен дать. И все это на основании наблюдений мимики, осанки, комплекции, тембра голоса, походки, цвета лица и т. д. Случается, что я прошу пациента вспомнить себя в детстве. Обычно этот образ легко всплывает в уме пациента и очень часто связан с конфликтной ситуацией. Я называю это ситуативной памятью. Такие ситуационные воспоминания мы можем вызывать почти все без исключения. На это наслаивается нечто дополнительное, как правило, когда предлагаешь пациенту описать свою внешность, где он находится, сколько ему лет, как его настроение в конкретном случае связано с этим образом, присутствуют ли другие люди, что это за люди и т.д. Вероятно это может навести на мысль о том, как происходит запуск процесса.

РЕЗЕРВ САМОРЕГУЛЯЦИИ ТЕЛА.

У Райха (1971;1976) одним из основополагающих утверждений было, что организм обладает неким саморегулирующим механизмом, проникающим его на всех уровнях и функционирующим независимо от того, получает организм или нет возможность свободно развиваться. Это и есть биологическая жизнь организма. Во время новейших исследований младенцев, многое вроде бы подтверждается, особенно что касается этого саморегулирующего резерва/способности к саморегуляции. Стерн (1985) и Тревартен (1987) указывают, что саморегуляция у ребёнка чрезвычайно развита уже с рождения. Это касается, например, не только способности проявлять инициативу и вступать в контакт на эмоциональном уровне, но также и способности сказать себе «стоп!», если мера превышена (например, отвернуться, закрыть глаза, убежать, закричать и т.д.) Эта способность сказать «стоп!» («хватит!») при явном переборе не отсутствует у пациентов, но она должна иметь повод для действия и развития. Именно эта способность дать сигнал – телесно, эмоционально или вербально – является, по моему убеждению, самой глубинной формой саморегуляции организма. Её раскрепощение говорит нам о том, что лечение идёт по правильному пути. Это, между прочим, содержит в себе способность устанавливать границы для других по отношению к самому себе, как индивидууму, но также и для себя по отношению к другим, то есть нечто, что может проявиться лишь в том случае, если индивидуум разработал собственные границы. Для меня это выглядит так, как будто эта саморегулирующая способность/резерв изначально не разбужена в человеке, хотя она и выражается в искажённом приспособлении к жизни, тяжёлых соматических дисфункциях, психических трагедиях и т.п. Прежде всего мы это наблюдаем у ребёнка, который при поиске наиболее подходящего для него способа выживания наиболее оптимально использует имеющиеся ресурсы. В том, насколько это может привести к отставанию, сильным расстройствам и дисфункции можно убедиться хотя бы выяснив, что именно оказалось лучшим решением жизненных проблем и оптимальнейшим способом продолжать жить дальше. По моему мнению, эта саморегулирующая способность присутствует в нас даже при полном крахе и всегда ощущается как некая живительная сила. Однако это не означает, что отдельно взятый пациент без посторонней помощи сможет воспользоваться потенциалом, которым обладает эта саморегулирующая сила, но все же она имеется. Это – жизненная сила пациента и поэтому она в своей функции бессознательна.

Итак: саморегуляция действенна даже при дисфункции организма.

Райх (1971) считал, что эта способность к саморегуляции связана с либидо, что для него означало сексуальную и жизненную силу в целом. Либидо в силу своей природы ищет пути переживания желания, если же это переживание желания претерпевает разлад, человек отреагирует злостью и агрессией. Если следовать в этом Райху, то злость и агрессия в отправной точке становятся силами, стимулирующими развитие. Иногда они могут функционировать только, как способствующие развитию, потому что могут развиваться свободно и непосредственно вопреки тому, что сдерживает жизненное развитие, естественную свободу и рост. Это не означает, что необходимо то, на что ребёнок получит право, но то, что у него есть право проявить и развить свои эмоциональные черты. Если же этого не происходит, они становятся болезненными (например, направленная внутрь агрессия). Терапевтическое следствие этого весьма значимо. Агрессивные силы должны активироваться во всех формах своего проявления – эмоционально, телесно и когнитивно – и таким образом быть направлены против того, что первоначально привело эти силы в движение и что тормозило свободное развитие этих сил. Зачастую это будут ключевые лица, с которыми аффекты как связаны, так и против них направлены. В таком случае важно, чтобы пациент символически, путем использования образов и телесной активности получил возможность пойти в атаку на этих лиц. Это может выражаться в царапании, плевании, пинании ногами, крике и судорожных рыданиях на кушетке. По моим наблюдениям это совершенно необходимо для того, чтобы разрешить вегетативные противоречия как недостающую возможность высвободить эти первозданные силы в их изначальной форме. Это должно главным образом увязываться со всей эмоциональностью и со всем опытом, а также с той реальной ситуацией, в которой они возникли и таким образом они направляются и реализуются, что является основоположным принципом в моей форме вегетотерапии. Чрезмерным, однако, будет упоминание в этой статье таких вещей, как например высокопарные монологи и реализация в метафорических выражениях, что также происходит согласно моему воззрению. Когда тело приобретает вышеописанную позу, активизируется вегетативная нервная система. Это является хорошим исходным пунктом для впечатлений (когнитивных, эмоциональных, визуальных, физиологических и соматических), что активирует из памяти все, что было ранее заблокировано, а именно: Какие негативные действия были совершены, какие телесные и чувственные реакции это породило, каким образом субъекту придется их преодолевать и жить с ними, как раскрепостить способность протестовать против этих негативных действий и какое направление должен принять этот протест. Переживание впечатления от этих событий, регистрируемое всем телом, на мой взгляд является предпосылкой для разрешения тех расстройств вегетативной системы, которые эти события породили. Если это происходит, то приводит к самопроизвольным улучшениям функции вегетативной системы. Мышечная дрожь угасает, самопроизвольно облегчается дыхание, улучшается цвета лица, заостряется зрение и, по словах некоторых пациентов, они чувствуют облегчение и способны четко мыслить.

Я считаю, что первейшей задачей терапевта отчасти является – помочь пациенту воскресить в памяти ЭКОСОРЫ: Эмоциональные, Когнитивные и Соматические Реконструкции, спровоцировавшие ситуацию, когда собственные саморегулирующие возможности роста пациента были каким-то образом повреждены и привели к расстройству вегетативной системы, как некое осуществившееся противоречие, проявившись затем в эмоциональном состоянии пациента свойственным ему фактором, неким попутчиком в той местности, которую нужно посетить пациенту, чтобы получить возможность реконструировать, или, если угодно, восстановить свою историю. Вообще-то, вегетативная система – это «сплошные эмоции» и она лучше всего постигается путём аффектов. Путём указания на телесные, эмоциональные, мыслительные изменения у пациента, как, например, те изменения в активности, что выявляет вегетативная система, было бы чрезвычайно хорошо по возможности дать вылиться наружу тем аффектам, которые связаны с этими нарушениями. Такими аффектами могут быть печаль, злость, страх, ярость и разочарование.

Из основного предположения, что противоречия в вегетативной системе реализуются через аффекты вытекает предположение, что это происходит путём вхождения тела в контакт со своим саморегулирующим резервом, а последний получает возможность воссоздавать свою саморегулирующую способность и осуществлять дальнейший рост. Исходя из понятия о саморегулирующем резерве тела, его противопоказано затрагивать/манипулировать им. Пациент должен сам заново обрести свою способность к саморегуляции и развитию при условии, что пациент получит доступ к этому путем индивидуального подхода. В этом также заключается последовательное и распространенное мнение, что пациент, получивший возможность свободно развиваться в терапевтическом отношении, «не возьмёт на себя больше, чем он в состоянии нести». По моему мнению, существует опасность извратить, вывести из игры или затормозить эту способность к саморегуляции/саморегулирующий резерв у пациента, если физически вмешиваться в телесные границы организма. Возможна также опасность, что может развиться предубеждение и особые требования к тому, как именно должен действовать пациент. Это также может произойти путём переноса границ понимания, свойственного терапевту и возможного навязывания их пациенту путём неосознанных невербальных сигналов со стороны терапевта. Может возникнуть спор между терапевтом и пациентом о том, что «правильно» и пациент, возможно, вновь подвергнется требованию о том, «как правильно» и «как он должен действовать», и на худой конец, возможно требование, что тело пациента должно быть доступно терапевту.

ОБ ОБХОЖДЕНИИ С ПАЦИЕНТОМ.

Главным принципом сближения у Линдена является идея об обхождении с пациентом. Это касается всех уровней – когнитивного, эмоционального, физиологического и соматического. Обхождение с пациентом является проработкой противодействия одновременно с восприятием противодействия. Противодействие вряд ли может быть полезным терапевтически, если не рассматривать его диалектически как некий ресурс, как объяснение, а также как способность индивида к обучению, наряду с тем, насколько обширным и глубоким было это обучение. Один из способов описать это – сказать, что люди живут, что их тело, мысли, эмоции «прорываются» сами по себе. Это может быть беседа о чувствах, впечатлениях или телесных явлениях наряду с невербальными сигналами. Это значит, что можно ухватиться за «то, чем живёт» конкретный организм. В телесном аспекте то, что является наиболее жизненно важным, может обычно выражаться одинаково, как гипотонически, так и гипертонически. Самым важным здесь является преуспеть в способности видеть, какие области телесного проявления являются наиболее «готовыми» к ответу на установку. Это касается также всех уровней (когнитивного, эмоционального, физиологического и соматического), где пациент проявляет готовность реагировать. Практически это может выражаться в том, что индивид, который научился сдерживать свои судорожные рыдания при стрессе кашляя/часто совершая глотательные движения, будет усиливать это покашливание/глотание, когда ляжет на кушетку. Это значит, что сначала его внимание следует привлечь к покашливанию/глотанию, требуя затем кашлять и глотать всё сильнее. Такая форма покашливания/глотания, безо всякого сомнения, является неосознанной. Это вегетативно-иннервированная реакция с целью заглушить некое противоречие, разрешившееся в вегетативной системе, не дав ему проявиться в полную силу и таким образом потревожить сознательную жизнь пациента. При требовании усиленного покашливания/глотания активизируется это разрешившееся противоречие, а пациент замечает, что у него либо комок в горле, либо жжение в глазах. Иногда возможно ощущение, что грудная клетка сжимается, появляется давление/зуд в глазах или давление в груди. Следующим шагом станет перемещение внимания от покашливаний/глотаний на другие неожиданности, которые будут иметь место. Так пациент постепенно подводится прямо к подспудному аффекту, который именно и следовало бы подавить, поскольку он не мог быть разрешён в тот самый момент, когда возникла эта аффектная реакция.

Если затем со всей силой проявится реакция аффекта, она зачастую будет связана с неким событием или эмоциональным переживанием, на которые пациент не имел возможности отреагировать или повлиять.

Я охотно привожу этот наиболее простой пример, поскольку сам процесс воскрешения в памяти и само терапевтическое вмешательство настолько же сильно разнятся, насколько много имеется пациентов. Здесь я привожу только отдельные наброски простых правил, то есть того, с чего в принципе надо начинать. Главное при этом – достаточно оценить историю отдельного индивида, как она выстраивалась в его уме, проецируясь на соматическую деятельность и форму тела. То, каким образом эта история готовит отдельного индивида к встрече с окружающим миром, важно для того, насколько решающим всё это явится при нашей встрече с конкретными людьми. Это означает, что терапевт всегда постигает процессы, происходящие в пациенте тем, что мысленно ставит себя на место пациента, думает как пациент, что терапевт постоянно следит за тем, что говорит пациент, что он делает и переживает. Важно уточнить, что здесь имеется в виду и готов ли пациент к возможности что-то изменить в своём познании.

ПРОДВИГАЯСЬ ОТ ПЕРИФЕРИИ К ЦЕНТРУ.

Под этим подразумевается, что улавливать необходимо только то, что есть наиболее «злободневным», то есть то, что выделяется. Это может быть манера речи, бессознательные телодвижения/позы, мимика и т. д. То, что пациент тем или иным образом показывает/рассказывает – залог готовности нашего овладения пациентом и таким образом готовность воспринять и понять, вобрать пациента в себя. Идти от периферии к центру – значит приближаться к проблеме/конфликту пациента обходными путями или постепенно погружаясь в сферу более ключевых блокирований аффектов/травм. Исходя из принципа, что оздоровление зарождается в организме из центра, (начинаясь в вегетативной системе) и распространяется на периферию, путь от периферии к центру обнажает всё более глубокие сферы конфликта. Если таковые разрешаются, закладываются подходящие предпосылки для разрешения первичных конфликтов/противоречий в вегетативной системе. Всякий раз, когда разрешаются первичные конфликты, запускается в ход некий процесс, берущий своё начало в этом разрешении, распространяясь из центра на периферию организма, на все функциональные уровни. Например: Я прошу пациента вспомнить себя в детстве (ситуативная память), пользуясь тем, что даю ему возможность описать, как он выглядит. Иногда бывает полезно попросить пациента описать во что он одет или где находится. Если он, например, отвечает, что стоит перед домом, где прошло его детство, я могу спросить, можно ли зайти в дом? Как выглядит дверь? Легко ли она открывается? И если она подалась, как же выглядит дом за дверью внутри? В какую комнату ты разрешаешь мне войти? Как выглядит эта комната? Есть ли там внутри люди? Что это за люди? Удаётся ли почувствовать настроение в этой комнате? Можешь ли ты присмотреться внимательнее, кто эти люди? Можешь ли дотронуться хотя бы до одного человека? Видишь ли ты лицо этого человека? Можешь ли разглядеть глаза? Это является следованием от относительно нейтральной сферы пережитого к более эмоционально окрашенной области, где аффекты зачастую выстраиваются там, где пациент приближается к эмоциональному центру, как во впечатлениях от своего детского образа, так и от собственной эмоциональной жизни.

Это – всего лишь маленькая часть из множества возможностей для продвижения пациента от периферической сферы впечатлений пережитого к более эмоционально окрашенным и связанным с аффектами конфликтам. Конечно же, это касается как телесных, так и когнитивных впечатлений. Вообще речь идёт о том, чтобы сплести воедино способности к телесным, эмоциональным и когнитивным практическим навыкам таким образом, чтобы пациент переживал/познавал конфликты/противоречия как органическое целое и чтобы они разрешались, как органическое целое.

КОЕ-ЧТО О СЕКСУАЛЬНОСТИ.

И вовсе это не является чем-то необычным – считать вегетотерапию разновидностью лечения сексуальной сферы. С этим я глубоко не согласен. Поэтому может быть уместно кое-что рассказать о моём восприятии роли сексуальности в жизни индивида и о моём взгляде на сексуальность у детей. Райх (1971) говорит: «Сексуально-экономическую теорию можно выразить в нескольких предложениях. Психическое здоровье зависит от оргастической потенции, т.е. от способности предаваться естественному половому акту. Психическое заболевание является результатом некоторого нарушения в естественной способности заниматься любовью. Оздоровление психических нарушений требует прежде всего восстановления естественной способности любить. При естественных условиях жизненная энергия регулирует сама себя без принудительного долга и принудительной морали. Антисоциальное поведение происходит из уже существующих сексуальных побуждений, поскольку естественная сексуальность угнетена. Люди, воспитывающиеся в атмосфере отчуждения от жизни и сексуальности приобретают боязнь наслаждения, что физиологически выражается в хроническом мышечном напряжении» (стр.16/17).

Уже сами по себе формулировки этого раздела у Райха сложны для понимания. Его утверждение о том, что оздоровление психических нарушений требует возрождения способности любить, скорее всего не особенно сложно принять, если под любовью понимать способность завязывать глубокие и обязывающие отношения с другими людьми как на телесном, так и на эмоционально-когнитивном плане. Если уж некто способен на это и уже в начале вступает в такие взаимоотношения с преданностью, уважением и общим ростом на всех уровнях, то это является прямой противоположностью невротических отношений. Также легко согласиться с тем, что люди, воспитывающиеся в атмосфере отчуждения от секса, приобретают боязнь наслаждения. Что касается детской сексуальности, то речь действительно идёт о способности ребёнка испытывать наслаждение в его собственном теле. Стерн (1985) говорит: «..Таким образом, ребёнок рассматривается как прекрасная проба на естественность. Реальность на этой стадии развития никогда не искажается в целях защиты» (стр. 11). Следствие того, о чем здесь говорит Стерн, является сложным. Оно говорит нам, что бывают случаи, когда ребёнок не развивает защитный механизм восприятия/удаления тех испытаний, которым обычно подвергаются дети. Это может означать, что впечатления у ребёнка являются телесной общностью, как удовольствием, так и одобрением. У ребёнка обычный оргазм, но этот оргазм напрямую связан с общими телесными ощущениями и ребёнком самим по себе, как формой его телесного существования. Похвала и наказание в этой сфере прямо затрагивают тело ребёнка, а всё потому, что основной познавательной категорией ребёнка является его тело. Это приводит к тому, что наказания прямо затрагивают эти категории познания и не «сдерживаются» достаточно развитой защитой. Это может иметь разрушительные последствия для способности ребёнка испытывать наслаждение и его способности познавать с точки зрения телесного бытия. Это может привести к тому, что удовольствие заново воссоздает в памяти некое весьма травмирующее событие на бессознательном уровне и индивид реагирует на импульсы удовольствия, испытывая безотчетную боязнь, не осознавая, чем она была вызвана в исходный момент, когда была вытеснена. Становится еще труднее понять Райха (1971), когда он говорит: «Степень серьёзности всякого психического заболевания находится в прямой связи со степенью серьёзности половых расстройств. Перспектива оздоровления прямо зависит от возможности восстановить способность к половому удовлетворению».(стр. 100). Там же, в продолжение того же: «Половое расстройство не является, как полагали раньше, одним симптомом среди многих других, оно само по себе есть проявлением невроза». (стр. 100) Существует много причин, по которым я не могу согласиться с этим. Одна – эмпирическая или же то, что мы можем назвать клиническим опытом. Я основываюсь здесь на идеях Шеллерюпа (1988) который в значительной мере повествует о том опыте, который испытал я сам, а также на опытах Линдена. Шеллерюп говорит: «Я всё более склоняюсь к тому, что теория об исключительности неврозов или во всяком случае о существенной сексуальной обусловленности в действительности исходит из неверного толкования предыдущих опытов». (стр. 92). Он продолжает: «..некий конфликт несексуального характера породил некое отключение и в связи с этим некое общее замедление активных и самоутверждающих тенденций» (стр. 96). Для моей клинической практики очень важно то, что он говорит: «..Ребёнку либо была поставлена слишком сложная задача приспособления, либо же он был подвержен черезчур сложному испытанию, травмирующей ситуации, перед которыми он оказался бессилен и с которыми не смог бы справиться сам» (стр. 97). Далее: «..Ребёнок употребил все свои силы, всю свою чувственную жизнь на нечто, встречает более, чем мощное сопротивление и терпит поражение. Все пути к обычному отключению чувств оказываются закрыты. Ребёнок полностью обессилен и переполнен своими впечатлениями. Такое переполнение впечатлениями, перед которыми некто бессилен, вызывает страх. Как результат, в дальнейшем этот ребёнок будет реагировать боязнью и совершенно непроизвольно искать способ избежать всего, что каким-либо образом могло бы привести к подобной беспомощной ситуации. Но при этом он становится все более ограничен в своей способности отдаться чему-либо всем своим существом. Целый ряд ощущений автоматически тормозится и отключается.» (стр. 97). Важнейшим, на что здесь указывает Шеллерюп является то, что травмирующие переживания несексуального характера также могут затронуть и повредить/ограничить общее жизненное развитие организма. Эта недостаточная способность к жизненному развитию безусловно затронет способность организма предаваться сексу или хотя бы нарушит её, сделает неустойчивой. Другое дело – структурный уровень. Под «структурным» я понимаю здесь как биологическое, так и интрапсихическое строение организма в течении четырёх первых лет жизни. Я основываюсь на Тревартене (87) и Стерне (85). Если это так, как подтверждают новейшие исследования младенчества, то ребёнок уже с рождения познаёт и жаждет состояния удовольствия, что к примеру создаёт в ребёнке желание взаимного общения, а такая эмоциональная синхронность даже с виду вызывает удовольствие, и в конце концов, несмотря ни на что этот опыт привязывается к телесной активности, воодушевлению и подогреванию интереса, переживаемого ребёнком, как желанного. Если в своём исходном моменте любое наслаждение телесно, то само переживание тела, являющееся категорией познания, подвержено давлению при фрустрациях естественного поискового, исследова

2 thoughts on “Russian text – science foundation О вегетотерапии, основанной на саморегуляции и направленной на выживание.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s